Хендрик Джексон (Hendrik Jackson) родился в 1971. Жил в Мюнстере, Кельне и Берлине. Изучал киноведение, славистику и философию. Живет и работает как свободный автор и переводчик в Берлине. Один из основателей группы «Lemma», «Берлинской поэтической спартакиады» («Berliner Lyrikspartakiade»), веб-сайта www.lyrikkritik.de, первый участник «Союза пророческих махинаций» («Liaison für ahnungsvolle Umtriebe» (laum). Переводил стихи А. Пушкина, М. Цветаевой, Б. Пастернака, автор статей о поэтике и кино. Свои стихи и переводы публиковал в журналах "Sprache im technischen Zeitalter", "akzente" "EDIT", "kafka".    

Переводы А. Парщикова    

Господин и слуга    

плоское дыхание власти: вытащи глотку из нас    
(сопение) на розовый крашеный настил (качественное оборудование:    
всё пройдено) тяни нас в открытое море, мы в кругосветном    
слугосподами станем и наоборот (фонарь на подставке)    

сграбастать паутину: качаясь на кренящейся синеве (этой, волосяной)    
ловящей взгляд: дельфин (его спина, гляди, в новом луче    
белое брюхо) желваки рыбака (в кровавых    
сеточках) цепи, гремящие цепи крупным планом    

в нашу пользу, с лебёдкой, с ветрами (ницше)    
лепет о чем: давай, давай, передохни, дыхание —    
тише: этот свист над просторами: ветер лязгает (сердце —)    

разрывается впопыхах: мысль медлит: эмблема    
(тпру! во весь опор (смерть) — ) это (влажная сеть) картины в этом мозгу,    
статичное животное из календаря — уставится и — распылится взвесями спрея.    

Римский дворик    

Во дворике, под небосводом так остроумен трёп этих римлян ( "траектория спутника", "космическая палица") посылая взоры (ради взоров) огибающие контур    
медведя. Новички с их трамвайными, (водоросли) глазами: "мощные фасады", "консул    
не может ручаться наверняка" — цветущая сцена вырезанных на память звёзд.    

Звери, ох, как они долго смотрят друг на друга и выписывают чеки    
(ежедневные сделки) с (улыбчивыми) лицами (скользящими в темноте) и чувства    
как будто (рухнувшие) они, как пьяницы (рассыпанные по двору),    
их голени бесстыдно вытянулись, качающаяся рубаха повешенного этой ночью.    

Вакуум    

1    

Эта дорога в великолепие начиналась с нуля. цельный снег    
в тишине отражался, как сумасшедшие — след    
в след. Неизбежна победа и прикосновение.    
Под приплюснутым зимним солнцем    

ты говорил и слова отражали альбедо —    
это твоя особенность — вслушаться в обледенение    
серо–жёлтых оттенков. вихри шариков ледяных (коридор)    
замыкают нас позади, в пустоте.    

Переводы С.Бирюкова    

Выход    

После фильма темнота и дождь или зал в котором    
еще некоторое время остаешься в спокойном внимании    
колесо часового механизма наблюдаемо, - после полуночи ветродуй    
нагоняет краткую усталость, наконец вытряхивает    
кто-то из нас столетие над столом, как    
проходную шутку, в луже (в смехе) собираются переходы; (?)    
несказуемый непрерывный дождь барабанит снаружи.    

***    
Что за средьземноморская голубизна?    
радостно солнце на заплечье    
(языкастое пламя в облаках)    
со стеклянной пустотой 8-часо-вечернего-обоза    
(заспанное отравление суставов)    

наполни это полной    
горстью прохлады. Сдвиг    

втряси- в меня-просветление; прекрасное    
окаймленное, несказуемое. водоворот    
(тайная надпись на шелке)    
беззащитно исходящим однажды из ниоткуда лишенным пуповины    
(возвращение позже – ожидаемо)    

послание    
только наружу.    

Движущийся кабинет    

Порыв ветра - движение по грибной изнанке, со стороны    
Переворачивать, тихое дребезжание;    
Темносеребряное – переставленное    
Отражение.    

Рельсы, напряжение, камни – поезд за поездом, поездки    
Открытые коридоры;    
Сумасшедший зал, послеобеденность    
- Одолжение:    

Нажатие на пластинки – шелест, порыв, дребезжание,    
Отпечатанные фигуры,    
Темносеребряные. Разветвленные    
Пространствовремена.    
****    
смех женщин, ах, радостное пересмехивание    
о, трение клювами с изогнутыми спинками    
отзвук, легкое искривление губ, хихиканье    
за кофейными столиками, ритмичное сплетение    
узоров смеха, да, катящиеся круглые    
бусы слез, о, пористое, запыхавшееся ржание    

Переводы Е.Сазиной и Б.Замеса    

1-ое Мая    

Столько бездельного торчания. Оцепленные улицы. Это мы несли    
под ночным градом камней: лозунг, написанный мелкими (бубу)буквами.    
Вдоль фасадов и берегов, заросших кустами, катилось оно, наше лунное Мы.    
И барабанило (подошвами). Контуры. Хотело быть неуступчивой толпой.    

Такое сухое уставание и радостное качание (когда-когда?).    
Голубой свет замигал в переулке. Раздалось из мегафонов.    
Мы же нежно выжидали – спрятав руки – и все-таки приставляли    
лестницы к послезавтра, ожидали ничего кроме безголосых клятв.    

Чувствовались передвижения, толкотня между припаркованных машин.    
Раздавались и хоровые выкрики, время от времени; слегка огрубевшие в горле.    
Мы оставили арены в темноте, не устанавливали больше связей.    
Где-то там, перед кулисами, подкатывались длинные машины.    

Хайлигендамм    

Ты писала письма из соли, выросшие кристаллы языка,    
вдоль насыпанных однообразных валов    
Скатывалась ты в наши общие легенды, в длину выброшенных на берег    
дней, слезы текли, в картине неизменности    
Ты ждешь каждый день, сонно между эркером и морем;    
Через неухоженные дороги, острые скалы    
Наши набеги, заброшенные виллы, горбатые волны    
бесконечные как цепи слов, на ночном столике.    
Небольшие поселки с ухабистыми названиями, потрескивание    
жира у рыбного прилавка в стороне, громыхание посуды    
И позже сквозь дождь как сквозь грозящую беду тянулись    
лапидарно несколько солнечных нитей, натягивались.    
С книжкой о нимфах, сильфах и водных духах в    
кармане скользили мы вдоль сло-    
женных пляжных стульев, в слабом свете зала,    
качающиеся головы, фикусы, столовые приборы, под    
Смущенное покашливание продолжали мы свой путь дальше, вдали море    
разбегалось в светлых хлопьях, на безлюдном мостике    
Лежал одиноко мальчик, как мне показалось, и мечтал о Занзибаре.    

посв. Саскии